Книга легенд Анемоса

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Книга легенд Анемоса » Время для героев » Там обитают драконы


Там обитают драконы

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Временной промежуток:
Ночь с первого на второе число седьмого месяца одна тысяча двадцатого года по Нелторийскому календарю.

Участники:
Аарон Неварро, Вингаал Немтар.

Место действия:
Академия магии в Коразон де Педерналь, учебная аудитория в астрономической башне.

Завязка:
Знания о астрономии и географии, которыми мог поделиться широко известный в узких кругах магистр воздушной магии, для многих были бы невероятным сокровищем, однако Аарон, принц Санрики ждал этого персонального урока, который специально для него организовало Ложе Чародеев, совершенно не для того, чтобы усовершенствовать свои не слишком глубокие научные познания, но для того, чтобы осыпать учителя вопросами, связанными с таинственными слухами, которые последнее время разошлись по Анемосу.

0

2

Аарон был в предвкушении с самого раннего утра, когда мальчишка-посыльный из народа полуросликов сообщил ему, что многоуважаемый мастер Немтар согласился провести частный урок астрономии, астрологии и картографии для его высочества этой ночью. Сам Аарон, изучавший эти высокие науки еще в детстве, не обладал глубиной и упорядоченностью знаний настоящего ученого мужа, да и, если быть откровенным, не слишком ими интересовался. И встреча с Вингаалом Немтаром интересовала его в совершенно не научном ключе: он желал подобраться поближе к герою множества сплетен и толков, что ходили среди магов и вельмож Санрики. Словом, принц желал попытаться, как это обычно и делают молодые люди его лет, сунуть нос не в свое дело, чуть-чуть приоткрыть завесу тайны над загадочным учителем, который, если верить историям, пережил невероятное и загадочное приключение, в котором, по слухам, фигурировали драконы - сказочные ящеры существования которых Аарон считал примерно столь же реальным, как и существование пикси, которые воруют полуросликовы носки (ну, во-первых, где вы видели полурослика в носках, во вторых, зачем хоть кому-то могут понадобиться столь итимные вещи гардероба маленького народца?).
Взбудораженный предстоящей встречей, вместо того, чтобы освежить свои знания о небесных науках, или хотя бы малость вздремнуть, чтобы не клевать носом на ночном уроке, кронпринц Санрики ненавязчиво приставал к знакомым магам и некоторым студентам с расспросами о том, что им известно о драконах, о таинственном острове и о самом Вингаале. Данные от источника и источнику сильно разнились, впрочем, как и прежде. Разозлившись этому, наследник рода Неварро полез было с вопросами к своим гвардейцам, которые всегда маячили где-то поблизости, однако они вообще ничего не знали ни о драконах, ни о темноэльфийском волшебнике, ни о таинственных землях за островами троллей, и вообще смотрели на кронпринца с такой нескрываемой насмешкой в глазах, что Аарон разозлился еще сильнее. Темные люди, что с них взять.
В конце концов, кронпринц махнул на всех рукой и пошел в библиотеку где потребовал чуть громче, чем следовало у удивленного пылкостью и нетерпеливостью студента библиотекаря книгу о драконах. После долгих раздумий седовласый вынес ему сборник каких-то сказок на эльфийском языке. Полистав её, и наткнувшись на описание дубоземского страшилища с тремя головами и жутким характером, Аарон понял, что дело безнадежно и покинул библиотеку еще больше озадаченный, чем вошел в неё. Однако на небе уже появлялись первые звезды, а потому можно было направляться в астрономическую башню, что принц и сделал, твердо вознамерившись получить от Вингаала хоть какую-то информацию.
Ненадолго остановившись у входа в кабинет он отряхнул пылинки со своей красной арканской мантии, пригладил волосы и вспомнил, как правильно кланяться, в соответствии с эльфийским этикетом - ведь он хотел понравиться мастеру, в чью историю он вознамерился сунуть свой любопытный нос. Постучавшись, он осторожно вошел и поклонился эльфу. Вроде бы ничего не перепутал. Эльфийский этикет - штука сложная.
- Здравствуйте, мастер. - Аарон говорил по эльфийски. Медленно и с заметным акцентом, однако понять его слова Вингаал, определенно мог. - Для меня честь, что вы согласились провести этот урок.

+1

3

Одно дело умом осознавать обязанности, приличия и статусы, другое — поспевать за всем, когда ты спишь, но не высыпаешься, кажется, уже целую жизнь. Перед кронпринцем Санрики, с которой в последнее время звёздные эльфы торговали чуть ли не больше, чем с солнечными братьями, маг предстал в оговоренном заранее седьмом часу заспанным, наспех расчёсанным по пути из-под самой крыши, где проживал, в залу, и вовсе не какой-нибудь там легендой. Слава скрытному эльфу вообще претила, потому что он сказал больше, чем хотел бы, чтобы любопытные знатоки трюков с сознанием не докопались до того, чего он боялся. Он не считал себя героем, скорее — предателем.
Впрочем, со временем учишься не переживать, что на тебе сгорит шапка за дела давних дней и начинаешь жонглировать слухами о себе, окутывать себя туманом, густой зелёной водой, непроглядной линией того, что за бурей.
Этой хитрости эльф научился у дракона.
— Ваше Высочество, я польщён не меньше. Жаль, правда, что четверть столетия назад я не имел счастья гостить при дворе благодатной Санрики, шанс предсказать появление магии в династии человеческих правителей — это действительно свершение.
Эльфы имели более примитивную — как на взгляд людей — систему подданства, а у живущих под луной и звёздами её не было почти никакой: дети — родителям, младшие — старшим, дома — своим жрицам, — жрицы — Верховной, избранной собранием и благословлённой в центральном храме. Поэтому поклоны не были глубокими или размашистыми, самое низкое — положив руки на грудь, в пояс, с прямой спиной и почти неотрываемым взглядом на лицо уважаемого существа. Главное — плавность и спокойствие, подобострастие — дурной тон.
Последние человеческие месяцы почти бесполезный учитель, как сам себя, шутя, называл навигатор, был занят почти ничем и просто копировал карты земных просторов и неба, чтобы подкинуть знакомым писарям на оформление карты с точными делениями. Те давали неплохую долю, в основном с купцов из Санрики, но и миррийских было немало.
— Располагайтесь, Ваше Высочество, лучше поближе, раз уж мы сегодня одни, — махнул рукой в сторону трибун, небольших, поскольку даже такая основательная башня не могла предоставить для занятий просторного помещения и тем более свободной площадки, как для практики стихийной магии, например. Но они и не были нужны, в случае этого предмета. Посадочных мест было совсем мало, на дюжину-полторы людей и нелюдей, только с юго-запада и с юго-востока, и на последних рядах обычно садились не лицом к картам, но лицом к огромным окнам в чернённых железных рамах, дававшим обзор на все четыре стороны света. Ветер подвывал и иногда даже звенел о толстое, почти безупречно чистое, достойное дворцов стекло, к которому подставлялись большие телескопы с большим количеством пазов для сильных линз и подушек, фишек и брусков, чтобы поставить хрупкий прибор надёжно под нужным углом — двигалась в телескопе подставка только вверх-вниз и вправо-влево.
Словом, места в башне было мало, но уже открытые занавеси на панорамных окнах создавали странное ощущение островка посреди бесконечности. Студенты, которые пытались подняться и понаблюдать, зачастую трусили, даже лайеры, куда реже боящиеся высоты и шевеления высокой постройки. Но да приплывали в Академию не за этим, а обуздать силу.
Впрочем, внимание принца действительно чего-то стоило. Вингаал повернулся к стене за трибуной с наставленными на ней инструментами картостроения и измерения расстояний и одёрнул тяжёлые покрывала с больших мольбертов с картами, защищёнными от солнца, пыли и значит, скорого выцветания, которые расположились по обе стороны от менее обширного из-за обзора из боковых, симметричного южному над винтовой лестницей, северного стеклянного окна. На севере за спиной эльфа уже собиралась настоящая ночь, без солнца по горизонту на западе и молодой луны, очень удачно поднимающейся в закатный час на юго-востоке. Свет ночи и дня пересекался в башне, преломлялся о зеркала в малом барабане под потолком, который отмечал весьма небольшой радиус последнего уровня под крышей башни, и таким образом дополнял слабые и, как правило, зажигаемые только на пути вниз студентами свечи. Для звёздного эльфа даже не яростный свет конца дня, преломленный и смешанный зеркалами, был очень ярким, но годы привычки позволили быстро проморгаться и потерять чувствительность к свету и теням.
— Можете не сидеть, а ходить и знакомиться, всё в аудитории можно трогать руками. Лучше чистыми, — предупредил эльф, подавая пример, обтирая руки о небольшую салфетку, прежде чем взять в сухие пальцы блестящий замысловатый инструмент на золотой дуговой раме. — И, прежде чем мы начнём — я хотел бы предложить Вашему Высочеству подумать о том, как мы, смертные существа, воспринимаем большие вещи. Это простой вопрос, не подвох — я не философ. Мне интересно, как обучение повлияло на ваше видение мира, и какой интерес вас привёл ко мне, потому что я могу начать с карт, а могу начать со звёзд, и только дни спустя подойти к тому, как их следует сверять, — маг улыбнулся и на время отвлёкся на тонкий механизм в его руках.

+1

4

Аарон с любопытством огляделся. В учебной астрономической башни Академии ему еще бывать не приходилось за год своей учебы здесь, он чаще упражнялся на практике с пламенем и посещал лекции по истории магии, чем занимался прикладными науками. И место производило впечатление, настраивало на нужный лад. Все эти огромные телескопы, карты, огромные окна и невероятно близкое небо. Аарон невольно проникся атмосферой и даже не скрывал восторженного блеска в глазах. Все же астрономия, пока не упиралась в бесконечную теорию, была невероятно красивой наукой, если наука в принципе может быть красивой.
Получив разрешение рассматривать поближе и даже повертеть в руках все, что ему вздумается, кронпринц поспешно вытер руки и тут же схватил с ближайшей полки золоченный секстант очень тонкой работы. Он не очень помнил принцип работы с этим хитрым угломером, однако ему всегда очень нравилось слово "секстант", звучало оно как-то по-морскому что ли, веял вокруг него дух приключений. И, вполне возможно, тот инструмент, который держал сейчас в руках принц, видел больше морских историй, чем любой из ныне живущих моряков. Это вдохновляло. Аарон улыбнулся и посмотрел на учителя. Обычно уроки начинали со слов "присаживайся, доставай пергамент и перо", а этот темный эльф избрал другой подход. И этот подход, определенно, очень импонировал не очень усидчивому и не в меру любопытному Аарону.
Он не знал с какой стороны подобраться к действительно интересующим его вопросам, но совершенно точно не собирался спрашивать об этом прямо сразу, в лоб. А вопрос, который задал Вингаал вовсе выбил парня из колеи, застал врасплох. Еще больше принца смутило, что эльф назвал вопрос легким. По мнению Аарона вопрос был если не сложный, то совершенно точно с двойным дном, которое он не ощущал.
- Ну... - замямлил кронпринц, и тут же представил строгое лицо матери, которая ненавидела, когда её сын мямлил. Он положил секстант на место, выпрямился, поднял взгляд на старого учителя, и заговорил уже увереннее, хотя уверенности в том, что он отвечает правильно все же не было. - Большое лучше видится издалека. То есть большие вещи тем лучше нам понятны и ясны, чем дальше они от нас. Потому мы и пользуемся картами и звездами - без них мы близоруки, не можем увидеть тот мир, в котором мы живем, ведь так? Издали мы и постигаем на первый взгляд непостижимое и обнимаем необъятное. Потому я собственно и здесь: нельзя было упустить возможность получить уроки у того, кто ближе многих приблизился к этому постижению непостижимого. Вы видели почти весь свет. Мне есть чему у вас учиться.
Аарон с любопытством наблюдал за вещью в руках преподавателя. В конце концов, он не удержался:
- А что это за прибор у вас в руках? Он мне не знаком. Для чего он используется?

+2

5

Эльф никогда не любил бумагомарание без понимания. Сам он лучше запоминал яркие образы и меткие фразы, и немногочисленным студентам предоставлял возможность сперва в целом понять принципы движения небесных тел и наблюдения за ними, а уже потом давать точные формулировки, как считать расстояния и предсказывать положения во времени. Не было никакого смысла учить их науке так, чтобы та не казалась им также до смешного понятна в деталях, как ему.
Кронпринц немного разочавывал, но не растерянностью от самого вопроса, с этим, как и с логикой ответа всё было понятно, а тем, что, кажется, задумывался совсем о другом, как сорока хватаясь за модели и инструменты. Вряд ли его интересовало золото и узоры, конечно, но Вингаал любил переходить от крупных вещей к частностям, а не наоборот. Впрочем, виду он не подал, равно как и не стал прерывать мысль, отвечая на пламенное заверение в намерениях. Эльф не знал, почему, но эти слова не казались ему самыми искренними, а он привык доверять интуиции.
— И это верно — не торопитесь закрывать тему, Ваше Высочество: озеро и лужа могут быть одной формы, но с берега лужи мы увидим её целиком, а с берега озера — часть, либо всё, но куда более как искажённо. Предмет, который вы держите в руках, секстант, используется для исправления искажения, которое влияет на восприятие наших несовершенных глаз, и для измерения более точного расстояния и положения корабля по звёздным светилам, если вкратце. Но принцип, на котором он работает, ломает головы многим адептам, а в Нелтории, выходец которой, по иронии судьбы, его впервые предложил, считается ересью и карается костром.
Вингаал невесело усмехнулся — он никогда особо не жаловал духовенство, хотя богам был искренне благодарен за таящий с красотами и уродствами немало тайн мир — и взял с трибуны плоский диск, тоже богато украшенный, но менее интересный по сравнению с точностью делений секстанта.
— Ранее мы использовали для сопоставления звёздных светил и карт вот этот инструмент, — он покрутил на свету пластину с двигающимися деталями. — Как видите, оба инструмента кое в чём похожи, но чтобы добиться точного результата от более старого, нужно больше новых знаний, в то время как секстант может работать с одной точной картой.
Эльф сделал несколько пасов руками, поднимая диск астролябии над пальцами руки, и облокотился на трибуну.
— Во времена моей юности наши страны заключили торговое соглашение и торговые суда стали плавать на другой конец известного мира, и поэтому наблюдения неизвестных доселе звёзд в разное время года стали частыми. Нанесение новых звёзд на карты породило противоречия: наши карты не подходили для навигации за миррийскими берегами, плавание к югу от Нама-Нама затягивалось на неоправданно большее время, равно как и карты торговцев с Санрики не подходили для наших вод. Они все оказывались искажёнными! И если ранее мы думали, что земная твердь плавает в чаше изначального Моря, и с островов видно больше звёзд потому, что они расположены ближе к краю этой чаши и склону купола над ней, то теперь всё не годилось. Пятьдесят лет мы слепо плавали вдоль берегов, а в умах учёных зрели идеи. Если вам будет интересно — я расскажу подробнее, как это происходило, потому что я побывал скромным наблюдателем на очень жарких диспутах, где приличные господа ломали друг другу носы и грозили местью за свои идеи.
Эльф усмехнулся, в этот раз с теплотой — оглядываясь назад это казалось действительно смешно, как люди были готовы умирать за свои идеи, даже являясь ярыми противниками насилия и диктатуры духовенства. К сожалению, по завершении диспутов и выведении наиболее правдоподобной модели, сторонники и противники поплыли вместе, чтобы сгинуть, и остались из плеяды блестящих умов единицы: одни старики, другие трусы, третьи посредственности, и Вингаал где-то между последними двумя, не принёсший с тех берегов никаких сенсаций, кроме того, что слепые места карт можно закрывать не только львами, но и змееподобными тварями.
— В итоге же консилиум пришёл к выводу, что, если мир под звёздами — не ровная чаша Моря с плавающими в ней землями, а, скорее, капля, которая даже на поверхности выпукла и кругла, то либо у мира есть край за пределами известного нам неба, либо как капля в воздухе, он края не имеет, и мы приплывём к берегам, от которых уплыли, если нам хватит ресурсов. Почему мы все не кренимся и не падаем в одну или другую сторону, если правда такова — загадка другого порядка, однако же секстант работает с картами лучше, чем плоская астролябия, центр которой мы связывали с разными звёздами над головой и где-то между тем и другим берегом всё равно получали неверный результат.
Эльф положил инструмент на трибуну, сделав жест, что теперь и его можно пощупать, а сам, влажно моргая от попавшего в глаза закатного луча, направился к одной из карт, одной из странных. Она была похожа не на круг и не на прямоугольник, как большинство, её края были похожи на вытянутый шестигранник, причём все известные земли располагались в верхней части, а в нижней, увитые красивыми изображениями направлений сезонных ветров и крылатыми змеями, располагались неизведанные воды с объятым туманом скалистым берегом, уходящим в ничто.Поверх чешуйчатых тел, где-то расписанных художником-оформителем позолотой, на вымеленной области легенды раскрывались пометки мельчайших городов и застав, и пары скалистых островов к югу от Нама-Нама. Карта была точна до мелочей, но выглядела непривычно, такая форма больше походила для гобелена в алькову.
— Ваше Высочество изучали живопись, ведь при дворе Санрики немало мастеров, не так ли? Проблема создания правдоподобного портрета знакома картографам в той же степени, что и художникам, только художники пишут лица на круглых головах, а мы — узоры с небесных и земных сфер. Эта карта — скорее портрет, чем схема, она измеряется только секстантом, расстояния в ногтях и пальцах на ней не верны.

Отредактировано Вингаал Немтар (06-02-2017 16:50:28)

+2

6

Аарон посчитал, что ответил верно и на том и успокоился. Так же кронпринц счел, что эльф поверил в его слова о намериниях - а конце концов, лживыми они на самом деле и не были, просто Аарон желал, чтобы мастер с ним поделился знаниями несколько иного рода. Астрономия и картография, разумеется, вызывали у принца интерес, как может не интересовать мечтательного и любознательного парня небо, которое так низко - рукою дотянись и достань? Учитель умел рассказывать, а главное он показывал, что для Аарона, воспринимающего все в первую очередь глазами, было совершенно прекрасным и удивительным. Хитроумные инструменты для измерений, образы, которые ярко возникали в воображении юноши, словно бы чуть-чуть оторвали его от земли. Он слушал, кажется, всем своим существом. Почти всем, поскольку глубоко внутри упрямое натура принца напоминала ему о драконах и дальних, неизведанных берегах.
- О, мой первый учитель по астрономии, мастер Персиваль, рассказывал, что лично выгнал пинками под зад одного старого профессора, который утверждал, что наш мир лежит на панцире огромной черепахи, - улыбаясь, вставил Аарон, посчитав это очень уместным. Очень уж забавным представлялось Аарону картина драки ученых мужей, большинство из которых никогда меча в руках не держали, а в плечах не шире худощавого полурослика. А уж мастер Персиваль, уважаемый гном с седой бородой до колен, который яростно пинает другого старого бородача было вовсе картиной, достойной изображения в гоблинском шутовском выступлении.
Аарон с любопытством изучил темного эльфа, пытаясь угадать, участвовал ли тот в сражениях ученых умов. Так и не сумев окончательно определиться, принц решил для себя, что если мастер Вингаал и участвовал в потасовках, то исключительно в целях самообороны. Не был похож эльф на того, кто будет распускать кулаки лишь посчитав чужие взгляды ошибочными, в этом он разительно отличался от мастера Персиваля, который был невероятно твердолоб и прям, как камень, а обучение принца сразу начинал всегда с практики и контроля знаний, лишь иногда рассказывая отвлеченные истории. Новый же учитель скорее походил на ветер - мягкий и плавный, направляющий ненавязчиво. К горячему и не очень усидчивому Аарону такой подход, кажется, подходил гораздо больше.
- Я не совсем понял про каплю, - честно признался принц, который был приучен матерью прямо говорить учителям о том, что он не уяснил. - То есть небо огибает нас со всех сторон, даже там, глубоко под землей и морем?
Кронпринц тут же взял инструмент, который отложил в сторону учитель и тут же покрутил его в руках. Своих сорочьих повадок он совершенно не смущался. Раз разрешают все трогать и смотреть вблизи - значит именно так и следует поступать, поскольку потом подобного случая может и не представиться. Принцип работы этой штуковины Аарон не знал - мастер Персиваль, почему-то, решил не забивать ученику голову этим. Но предположения в буйной молодой голове юноши были самые разные и странные.
- А что же там за земли там, за  туманным берегом? - не удержался принц, ткнув в карту пальцем. - Почему они до сих пор не изведаны?
Он даже задрожал от нетерпения. Карта, на которую он не обратил особого внимания, теперь буквально пожиралась взглядом.

+2

7

— Капля, Ваше Высочество, — эльф заозирался в поисках удачного примера, а точнее — сосуда с водой, но кувшин на кафедре был пуст уже долгое время, — если её не тянет к земле её тяжесть, растягивая, стремится к сфере. Как и все жидкости, будь то плавленный сыр или незастывшая сталь. Лежащая на листе кувшинки малейшая капля, например — полусфера, ей мешает быть сферой лист, и она немного расплывается, тем больше, чем больше она становится. Никогда не замечали?.. Нет, увы, не покажу. В общем, вероятно, мы — жители бесконечно долго, бесконечно медленно падающей — или замершей в пустоте — капли. Или другой сферы — скажем, жемчужины, и за её призрачным куполом лежит другое Море. Только падающие звёзды не стремятся к форме правильной сферы — они похожи именно на падающую каплю. Довольно дерзкая идея, она даже кажется безумной и бессмысленной, пока не начинаешь наблюдать явления, которые привели к этому умозаключению.
Быстрое, приперчённое активными движениями рук объяснение сменилось паузой: в ответ на вопрос кронпринца мастер на какой-то миг завис, глядя куда-то мимо студента, мимо карты, мимо мира перед глазами. Такое состояние сам Вингаал иногда называл туман в голове: его привычное восприятие резко схлопывалось, облекаемые в слова мысли прекращались, и он переходил в ту неопределённость обострённого чувства чем угодно, кроме объективного зрения и слуха, с которым пролежал на поверхности замершего озера долгое время. Он и был там, сейчас.
Маг моргнул, медленно, как-то не так, как обычно моргают двуногие: скорее как кошки с третьим веком, у него очень заметно перефокусировались несколько раз зрачки, сжимаясь на тёмно-синей радужке в мелкие бусины, хмурая борозда между бровями разгладилась до того, что всё лицо стало такой спокойной, лишь чуть насмешливой в чём-то маской. А потом он ответил, совершенно неузнаваемо от своего довольно увлечённого прежде рассказа, в котором он был готов подхватить любую идею интересующегося ученика и, буквально и нет, обратить всё во вспышки и звёзды в глазах.
— Там обитают драконы, — ответил эльф, и замолчал, повернувшись к полкам внутри кафедры, делая вид — а может и вправду — что что-то ищет.
Можно было сказать немало пугающих и таинственных фраз, но, каким-то образом, безмолвный, не обладающий речью от своего разумного рождения страж руин знал лучше. Смертные куда охотнее лезли на нельзя, на вызов, а вот неизвестное, чуждое и таинственное очаровывало куда менее распространённый тип двуногих, прочих же пугало до трясучки в коленках или ожесточения.
— Возможно, есть разумное зерно в том, что тот берег столь далёк от наших, возможно, Боги создали нам надёжный приют, чтобы ни одно из тех огромных чудовищ никогда не пересекло Моря ни на крыльях, ни вплавь, в поисках такой закуски, как мы, — его слова снова звучали нормально, по крайней мере в них была тень какого-то горького сожаления.
— Но, если вам интересно, звезда на хвосте Кролика, — эльф перестал делать вид, что ему нужно больше линз и, выпрямивший, указал в правый угол южного окна, где над горизонтом мигали первые очертания названного созвездия — над теми берегами в том же углу, что в Санрике Острие Копья зимой.
Копьё было простым, ярким и высоким в любой сезон созвездием, которое всегда указывало в сторону границ Дубоземья и Нелтории и служило ориентиром для скрытых ночных маршей и, насколько было известно в принципе не промышлявшему, но не раз вовлекавшемуся косвенно за предсказаниями и подсказками в контрабанду навигатору — наземной контрабанды по наиболее опасным перевалам.

+2

8

- Там обитают драконы, - эхом повторил принц.
С этими словами по спине пробежали мурашки, словно они были не просто словами, но заклинанием, которое теперь обретало силу. Это звучало жутко и одновременно завораживающе. Словно древняя давно забытая легенда, которая впервые за много тысяч лет приоткрыла глаза и расправила огромные кожистые крылья.
И глаза её были янтарными. А дышала она огнем.
Странная, даже пугающая перемена в учителе, разумеется, насторожила и напугала Аарона. Но он не рискнул разорвать молчание, он не рискнул дотронуться до него, спросить все ли в порядке, спустить со странных сфер, коими сейчас был опутан его разум, сюда, под это звездное бездонное небо. В полумраке Неварро видел не так хорошо, как дети звезд, а потому не разглядел странные глаза учителя, и, вероятно, поэтому счел все игрой света и тени. Принц смотрел на него непонимающим взглядом, испуганный и плененный одновременно. Он не знал, даже подозревать не мог, что сейчас произошло с учителем, но чувствовал, что лучше не совать в этой свой нос. Не время и не место. Да и было немного страшно, хоть сам Аарон не желал это признавать.
Принц долгое время молчал, задумчивый и удивленный. Учитель, который снова, кажется, был самим собой, говорил что-то о созвездиях, но теперь принц слушал лишь в полуха. Кролик, Копье - кому они нужны, когда там, на другом конце мира, обитают драконы?
Драконы! Кто они? Почему они так далеко? Они не могут быть простыми зверьми, как пустынные ящеры или крылатые змеи из миррийских оазисов. Вне сомнения, если и есть ответ, почему Нелтор покинул смертных, почему звезды светят и что гномы скрывают за загадочными вратами в столице - он там, на том берегу. Как можно сидеть здесь, в башне, зная, что где-то, возможно, сказки и легенды действительно существуют. Какой смысл рассуждать о том, какой формы и устройства обитаемый мир, когда можно увидеть неизведанный мир, полный древних и загадочных легенд даже больше, чем самые старые эльфийские руины. Наконец, он прервал молчание. Он резко направился к окну и посмотрел в сторону моря. Голова закружилась от высоты, но это сейчас ничуть не волновало молодого принца.
- Почему же не снаряжают экспедиции, почему маги, ученые, торговцы до сих пор не исследуют тот дальний берег? Может эта земля драконов, кроме опасностей, таит в себе и знания. Ответы. Мы должны знать, что там находится. Неужели этого никто не понимает?
Юношеское пылкое сердце билось в груди, словно маленькая птица. Аарон, охваченный своей идеей уже полностью, не был способен пока смотреть трезво и рассуждать, как, возможно, смотрят и рассуждают торговые принцы и Ложа Чародеев. Всё или ничего.

+2

9

Вингаалу по рождению повезло оказаться на золотой середине меж безрассудством и трусостью, меж авантюризмом и домоседством: он знал хорошие стороны каждого образа жизни, и иногда любил сменить холодный ночью и душный днём камень с крутыми лестницами, стёртыми сотнями ног, на запах соли и влажного дерева, такими тонкими и хрупкими над холодной бездной, над которой он вёл судно в ночи, сверяя курс с секстантом и компасом и указывая сородичам поднять или убрать парус.
Эльф потёр узловатыми пальцами переносицу, точно разгоняя застрявший внутри узел спутанных мыслей, а потом заложил за ухо прядь тонких волос цвета паутины, глядя улетевшему к окну юнцу в спину.
— Когда паруса и осадка судов позволили, как и инструменты навигации, экспедицию собрали, — медленно, вкрадчиво начал свой ответ мастер. — Сто сорок людей и эльфов с младшими народами, моряки, бойцы, учёные и маги, на всех нужно было взять еды и питьевой воды на много недель. Мы опасались штормов, но из преодолели, Ваше Высочество, но против крылатых бестий продержались день и ночь, не больше. Конечно, все понимают, как лакома новая таинственная земля. Но мы там даже золота не нашли, чтобы оно того стоило. А вы готовы были бы послать людей на смерть за полмира, Ваше Высочество?
Маг размеренными шагами подошёл к окну сам, но остановился за последним рядом скамей, очень смутно отражаясь в стекле. Его давно не мыли, длля таких целей нужны были студенты с определённой магией и ливень, чтобы не обращать их обучение в каторгу. Может, что-то жёлтое, пыльца мимозы или подобное, налипло на стекло изнутри, замутив лицо астролога на уровне глаз.
— При дворе вашего деда я слышал рассуждения великого циника о необходимости жертв. Но кидать на дно чудовищам подданных и ресурсы из прихоти — за пределами оправданных жертв. У вас ещё есть вопросы, Ваше Высочество, прежде чем мы перейдём на менее отвлечённую тему?

+1

10

- Вы просто не были готовы и не знали на что шли. - яркое пламя решимости в глазах Аарона не потухло со словами эльфа, наоборот, кажется, запылало куда ярче. - Вы плыли в пустоту, вы не знали, что ждет за туманами того берега. Но теперь то мы знаем!
Постепенно головокружение сходило на нет, высота переставала так остро ощущаться. Принц еще раз взглянул на звездное небо, на этот раз вполне осмысленно. Он бегло определил по звездам, где юг, и задумчиво посмотрел в даль, туда, где, если верить рассказам Вингаала, находилась драконья земля. Земля драконов. Почему-то слова эльфа не вызвали у юноши недоверия или скепсиса. Отчего-то он сразу и безоговорочно поверил в то, что там, на другом конце Анемоса, он видел совершенно другой мир, который был населен драконами. Границы осознания реальности расширились. Это окрыляло, это завораживало. Он был готов сам отправится туда вместе со следующей экспедицией, но лишь только возникла в голове Аарона эта мысль, его внутренний голос, который говорил голосом матери, тут же сказал: "Нет, сын. Это совершенно невозможно".

Но и существование драконов раньше считалось невозможным, разве нет?

Парень вздохнул полной грудью. Совершенно не важно, отправится он туда или нет, он теперь не сможет спокойно спать, зная что за морем есть край, таящий в себе загадки и опасности, и ни один ныне живущий обитатель мира, кроме, возможно, мастера Вингаала, не рискнул к нему приблизиться. Как могут ученые мужи говорить о познании мира, если вот оно - неизведанное - а они боятся до него дотронуться?
- Да. У меня есть вопросы. Разве мой народ, исследуя восточный берег, не разбивал корабли о Звездные скалы и не находил смерть в объятиях сирен и пастях акул? Разве дубоземские разведчики не погибали от оползней и лавин в Черных горах или в клыках драконидов в Великой пустыне, пытаясь узнать те края, что зовутся сейчас Миррой? Мир опасен, любая его часть, куда не посмотри. Но познание требует того, чтобы мы туда возвращалсь вновь и вновь, чтобы добиться того, что изображено на ваших картах! - кронпринц в чувствах махнул рукой на карты в аудитории, чуть усмехнувшись. - Люди уже погибли, их не вернуть. Но это не значит, что мы должны остановиться. Иначе смерть их будет напрасной. Те земли, на том краю землю - наш мир, такой же как Санрика или Звездный архипелаг. Почему же никто не отправится туда вновь, во всеоружии и подготовленный? Неужели нет смельчаков-добровольцев, неужели в Санрике, Дубоземье, Мирре, эльфийских империях, да даже в Нелтории не найдутся достаточно умелые и смелые люди, которые будут готовы вновь сойти на чужой берег? Вы выжили, мастер Вингаал. Значит могут выжить и другие. Тем более если их подготовить к этому, если они будут знать, что их там ждет.
Аарон не мог объяснить словами, каким важным и каких манящим казался ему драконий остров. Но он не собирался только поэтому прекращать всякие попытки добраться до истины.

+1

11

От одержимого сумасшедшего с загаженной голубями паперти эльфа отличала как минимум одна вещь (помимо, в общем-то, нормального облика и поведения). Он не разговаривал с голосами в своей голове, никогда. Этих голосов просто не было. Но в этой тишине было это пугающее безмолвное присутствие. И под его влиянием и таким спокойным хладнокровным терпеливым выжиданием с годами Вингаал начал видеть гораздо яснее вещи через призму той стороны. А почему, собственно, нет? Мёртвому городу и его древнему стражу не нужны гости, это верно, но если тараканы так просятся на смерть — пусть приходят. Пусть разбиваются, как эти их скорлупки о скалы, о пёстрый и хищный молодняк. Пусть находят смерть, потому что дракон знает, что двуногие не готовы бороться с крылатыми и с тайнами городов. Он видел через чужие глаза, какие они жалкие и ходят друг у друга по головам, хотя молодняк, конечно, не лучше.
— Может быть. По иронии судьбы, наиболее проработанные планы и блистательные затеи терпят самые оглушительные провалы, — снова, резко сменив озабоченность на равнодушие, ответил Вингаал и, отворачиваясь от стекла, криво невесело ухмыльнулся. Знали они. Последний герой экспедиции описал им драконов — помельче, диких, тех, от которых он прятался днём, начиная свои рутины в глубокие сумерки, когда последний силуэт скрывался за горной грядой. "Последний герой" при этом прекрасно знал, насколько он не герой и насколько опасно это недознание, иллюзия знания, который тешил себя кронпринц.
"Даже человеку в таком возрасте пора бы приобрести к своим суждениям и знаниям хоть толику холодного ума, чтобы остужать пыл", — подумал Немтар, возвращаясь к кафедре. У него не было идей, как уйти от ненужного ему разговора и, по возможности, вернуться к занятиям, и давящее где-то в затылке драконье зловещее удовольствие от обсуждения раздражало.
А Его Высочество не унимался, расстреливая навигатора шквалом вопросов, часть из которых он мог развенчать, если бы его это ныне заботило.
— Безумству храбрых… — пробормотал эльф, а потом повернулся — опять привалившись на один локоть и глядя из вечернего полумрака на юношу. — Вы абсолютно победили старого паникёра. Собирайте флот, Ваше Высочество! Завоюете себе колонию, я, может быть, это даже поддержу.
"Только когда эти хитрые разумные твари сначала выкурят вас с судов, а потом переловят по дюжине, не поминайте лихом, потому что я один из них", — додумал про себя эльф и повёл плечами от неуютного ощущения, которое к тому же было взаимным. Что же делать, что же делать. Нужно ли им было это завоевание, льющаяся кровь, возможно, гибель обоих — на этот раз верная, второй же раз башню не взорвёшь? Только если не поискать другие, на территориях других драконов и мёртвых городов. Безвременье могло продолжаться ещё очень долго, впрочем. Почти вечно. Но если стража со дна озера это не пугало, то Вингаалу было не по себе от этой неопределённости. Его карты и предсказания не работали для него уже очень много лет, не сходился ни один гороскоп, а он был всё же не учёным, а моряком, ему нравилось знать, куда он держит путь.

+1

12

Аарон фыркнул и недоверчиво покосился на Вингаала. Его, якобы, признание своего поражения абсолютно не удовлетворило кронпринца, оно связало ему руки. Некоторое время он стоял, набиравший грудью воздух, но не знал, какие именно слова сейчас хочется сказать. Признание поражения, этот ледяной тон и безразличие, на самом деле означало победу для Вингаала. Все буйство принца было принято им так, как скалы принимают на себя могучие штормовые волны. Волна мимолетна, скала, в сравнении с ней вечна. А море, рано или поздно, успокоится - нет у него иного пути. Аарон бессильно опустился за стол, сложил руки, и потупил взгляд. Он вовсе не собирался отказываться от своей идем, его не переубедили, лишь остудили. Но драконий остров теперь был реален. В действительности его существования доверчивый принц не видел никаких сомнений.
Он перевел дыхание. Буйное пламя, всколыхнувшееся в груди юноши, теперь горело почти так же ровно и спокойно, как и обычно. Принц вновь поднял взгляд, встретившись глазами с учителем. Аарон выказывал всем своим видом смирение и готовность продолжать занятия, однако один вопрос, самый важный вопрос, его все еще волновал. Он долго собирался с мыслями, прежде чем решил его озвучить. Все так же, не отрывая взгляда и не колыхнувшись, он спросил гораздо тише и мягче, чем говорил с темным эльфом всего несколько минут назад.
Но вопрос от этого не был менее важным, напротив, он был самым важным, по мнению Аарона.
- Я прочитал множество книг. Я знаю уйму легенд и сказок: и о могучих драконах севера, о чахнувших над златом драконах полуросликов, и о таинственных эльфийских змеях-мудрецах, знаю даже дубоземскую сказку про трехголового дракона. Но вы видели их. И каковы же они в реальности, эти драконы? Такие же дети бога или богов, как мы с вами? Или... - Аарон задумался, не зная как точно выразить мысль - Или... нечто большее?

+1

13

Сарказм и насмешка — вернейшие враги плохих идей, даже очень хорошо замаскированные или, в случае Вингаала сейчас, неумело поданные. Интонации голоса были понятны дракону меньше, чем ложь и полуправда, и сам эльф отрастил слишком толстую шкуру для восприятия некогда простейших вещей.
Он очень постарался, впрочем, не закатить глаза, когда юноша, видимо, поняв, что разговор зашёл в тупик, начал хвастать своими, несомненно, обширными знаниями. Звёздные эльфы не воспринимали чтение как нечто обязательное для познания мира, они вели ночной образ жизни, их зрение было устроено иначе, чем у живущих под солнцем. Как и картины, скульптура и архитектура, книги служили важными памятниками, но настоящим учителем был тот, кто умел, не заглядывая в записи архивов, поднести знание, и так, чтобы ученики повторили именно с тем значением, пониманием и подробностью, которые услышали, или, ещё лучше — предложили свои идеи. Повторять попугаем записанные, может быть, слухи прежних лет признаком ума не считалось.
"Какой же ты настойчивый", — подумал эльф, понимая, что сейчас придётся умело мешать правду с неправдой.
— Нечто большее, помимо чудовищ?
Историю про гномьего тана, который в погоне за богатством и могуществом обратился тёмной тварью со зловонным горящим огнём дыханием казалась ему наиболее правдоподобной из всех, почему-то, но знать наверняка было нельзя.
— Не знаю. Были помельче и пестрее, с небольшую лодку или три лошади, с огромными крыльями и гибкими телами. Побольше и темнее, вдали небольшие, но, верно, с дом, более грузные и ленивые одиночки. Не думаю, что они умеют разговаривать — или хотят, по крайней мере. Я хочу, чтобы поняли простую истину: на нас напали, с тактикой, начиная с кораблей, когда мы перестали бояться и разбились на группы, чтобы исследовать берег вглубь. Если и есть что в легендах с зари времён истинного, так это то, что драконов в наших землях нет по весомой причине: это коварные, не желающие делиться своей землёй и тайнами создания, и если им и дали начало какие-то боги, то это были не наши боги.
"Много, слишком много".
— Правда не знаю, что вам рассказать. Многие месяцы, пока я собирал силы, припасы и лодку, я от рассвета до заката прятался и тревожно спал, как пугливое животное в норе, и мне было отнюдь не до рассуждений о природе этих существ. И я желаю вам никогда не познавать ужас и безумие одиночества, постоянной угрозы и безвыходного положения, которыми пронизаны мои годы, проведённые там.
Как это было лицемерно, но практично: вывернуть своё положение в жертвенное, приукрасить, приврать, и выставить незаживающими ранами то, что давно застыло как в смоле. Нет, Вингаал сожалел об очень многом, что унесло путешествие, но наиболее искренне — о своей супруге, которую потерял уже оказавшись дома, и о неведеньи, с которым жизнь была намного приятнее и проще. Наконец придя к решению, что лучше прекратить ломать эту комедию, он со всё тем же нечитающимся без контекста его мыслей колким подтоном холодно произнёс:
— Если драконы на моих картах — это всё, что Ваша Светлость хотели узнать, я думаю, урок придётся закончить, потому что помимо изображений мне нечего вам дать. В качестве домашней работы можете поговорить с королевскими дознавателями, как эффективнее и изящнее выманивать из людей ответы на чувствительные вопросы, а то при всём вашем бесподобном образовании и этикете вы, кажется, не чуете, когда стоит сменить тактику и закончить разговор до конфуза, — поднимаясь из своей странной, подобной изогнутому на постоянном ветру дереву позы, эльф улыбнулся, глядя принцу глаза в глаза. Холодно.

+1

14

Аарон жадно выслушал ответ старого учителя. Ответ не был таким, какой он желал услышать, но все же он разочаровал его. Личное мнение и... страх? Тревога? В речах Вингаала веяло чем-то неуловимым, что кронпринц понять не мог, и, отчего-то, боялся понять. Однако, он прекрасно понял сам, что надавил на живое, что тут же мастер-эльф и подтвердил. Принц не отвел взгляда, не изменился в лице, холодная улыбка эльфа его совершенно не задела и не уязвила его самолюбия. Аарон даже не шелохнулся, когда учитель практически прямым текстом отправил его за дверь. Вместо этого он, наконец, опустил голову, впрочем, даже не стараясь напустить на себя виноватый вид. Раз дело зашло так далеко и он довел темного эльфа практически до злости (холодной, как и принято у этого скупого на эмоции народа), можно не опускаться перед ним до лицемерия или притворства. Некоторое время царило молчание, которое, на самом деле, означало наконец победу разума над безрассудством, которая началась в тот самый момент, когда картограф поставил пылкого юнца на место. Упрямство порой может сослужить хорошую службу, уничтожая все прочее, менее существенное.
- Нет, это, разумеется, не все, что я хотел и хочу узнать. Но глупо отрицать, что моё отнюдь не научное любопытство послужило причиной нашей с вами встречи, мастер Вингаал. - Парень вновь поднял взгляд и вновь посмотрел на учителя. Наконец, впервые за этот разговор, не выражая ни единой эмоции. Он сидел неподвижно, а в глазах его холодно плясали огни свечей. -  Слухи, которые ходят при дворе и в Академии, очень ненадежный источник знаний, а ваша экспедиция настоящее раздолье для мечтателей и идеалистов. Таких как я. Если вы не желаете говорить со мной на эту тему, то я не смею больше её касаться. Мне хватит и той толики знаний, которой вы со мной сочли возможным поделиться. Но... Быть может, вы не заметили, но ваши рассказы очень впечатлили меня - и я сейчас не о драконах. Вы правы: не время для драконов. И не место. Потому я прошу все же не прекращать мое обучение. Из меня, конечно, не получится видного ученого или мореплавателя, но родись я, скажем, другим человеком... Под другой звездой... Может меня вела бы другая судьба?
"И, кто знает, может я своими глазами бы увидел драконов?".
Аарон мимолетно взглянул в окно. Любовник, под которым он родился, ярко сиял на небосклоне Санрики всего несколько месяцев назад, но сейчас он был едва различим.
- Одно слово - я уйду, больше и не вспомните. - парень наконец встал с места и вновь отвел взгляд. - Но если вы все же сочтете мое дальнейшее обучение возможным, я сочту за честь считаться вашим учеником.

+1

15

Мастер вздохнул. Кто-то рождается если не мудрым, но наблюдательным и осторожным, и хозяевам окружённого опасными рифами архипелага такая судьба была предопределена историей и звёздами, а кто-то пока не прошибёт лоб пару раз — не остановится. У редких случаев такое не лечится и травмами, и могилой, и они шатаются по материку, беспокойные души и куски мёртвой плоти, что-то ищут стеклянным взглядом на земле.
Ну, по крайней мере, лёгкая словесная порка возымела эффект: кронпринц подобрал весь свою этикет и перестал вести себя как семилетний почемучка и адавайка. Эльф потёр сухими жёсткими подушечками пальцев уголки глаз и переносицу.
— Слухи, которым я сам дал ход, чтобы ко мне приставали меньше, есть слухи. Чем дальше они идут, тем больше обрастают совсем уж вздорными деталями, и, к сожалению, пока я не отбыл к мёртвым, мне приходится пожинать плоды и объяснять каждому следующему поколению, почему считаю, что драконы того не стоят. И многие понимают, когда я объясняю им, что "увидеть и умереть" — удовольствие сомнительное.
— Ваше Высочество совершенно зря делит всё на чёрное и белое. Положение наследника трона целого государства обязывает, но и открывает возможности, недоступные никому иному. Просто вы хватаетесь за большое, не сделав малого.
"Не пугай мать, найди достойную из ваших людских "партий", женись, узнай, что в жизни есть помимо безумств прекрасного и достойного восторга и страданий", — хотел он пополоскать парню мозги. Но также он хотел продолжить подначивать: "оставь, плыви, умри там, пока я буду ухмыляться тебе вслед". Это были не его мысли. Или его? Сегодня ему следовало хорошо проветрить голову, пожалуй, и собственные занятия магией подошли бы лучше, чем разговоры обо всём и ни о чём в подрагивающей толстыми стёклами на высоте и ветру башне.
— На сегодня лучше ступайте, настроение и мысли не те, да и мы пропустили постепенное появление звёзд для начальных наблюдений. Когда соберётесь, если я буду в Академии — вы знаете, где меня найти или на какую птичню послать весть. Зла я на вас не держу. Доброй ночи.
С этими словами, снова спокойный и прохладный и скупой в манерах эльф поклонился, сложив руки, зажёг масляную лампу на одном из столов, показывая принцу, а сам удалился по небольшой лестнице в комнату под крышей башни, чтобы взять посох и неясыть на прогулку.

+1


Вы здесь » Книга легенд Анемоса » Время для героев » Там обитают драконы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC